"У нас, в Черногории, практически ни одно предприятие не работает добре, - жалуется на ломаном русском таксист Игорь, взявшийся подвезти меня из аэропорта в город Подгорица. - Все виллы и дома возле моря иностранцам продали, а дальше-то что? Раньше у нас были богатые, средние и бедные, а теперь остались только кучка миллиардеров и много-много бедняков. У меня, например, зарплата 300 евро. В следующем месяце у нас выборы президента, но кто бы ни победил, лучше не станет, потому что у нас... Как это называется, когда чиновник все себе берет? Коррупция? Вот, у нас в стране коррупция". Однако далеко не все население Черногории мыслит так же, как на удивление рассудительный таксист Игорь. Многие склонны винить во всех бедах иностранных инвесторов, поток которых в эту страну с теплым климатом, бирюзовым морем и низкими налогами не убывает вот уже пять лет.

 

"Мои друзья работают на алюминиевом заводе, который русские купили (в 2005-м компания Олега Дерипаски "Базовый элемент" приобрела 67% алюминиевого комбината "Подгорица" (КАР. - "BusinessWeek Россия"). Хозяева платят им совсем мало, а сами на нашей энергии наживаются. У них там карманы пухнут от денег", - продемонстрировал мне народный настрой рыбак Никола из приморского города Будвы. При этих словах он дерзко вздернул подбородок, а глаза его воинственно заблестели - ни дать ни взять гордый житель страны Монтенегро (именно так, на итальянский манер, предпочитают теперь местные жители именовать свою неожиданно ставшую популярной у зарубежных денежных мешков родину). Стоит ли после этого удивляться, что в последнее время иностранные инвесторы, вложившие в экономику Черногории огромные суммы, стали чувствовать себя не так комфортно, как это было вначале.

 

АВТОМОБИЛЬ БЕЗ МОТОРА

 

"Когда люди тут слышат фамилию Дерипаска, они сразу говорят, что, мол, у него в карманах $40 млрд - вот и пусть за все платит больше. Если народ узнает, что завод еще и прибыль получать планирует, то нас вообще съедят с потрохами", - с грустью рассказывает "BusinessWeek Россия" Джо Казади, генеральный директор КАР. Пока никакой катастрофы с КАР не случилось, он дает стране алюминий на-гора, но не сегодня завтра "Базовый элемент" может оказаться в роли покупателя, который приобрел автомобиль без двигателя. Ни одна компания не купит алюминиевый завод без гарантий поставки электроэнергии, поэтому параллельно с приобретением металлургического предприятия в том же 2005 году "Базовый элемент" начал вести переговоры об участии в тендере на покупку местной тепловой электростанции, а также 10% акций угольного разреза. Тендер был объявлен в начале 2006 года. В нем приняли участие три компании, и "Базэл" выиграл. "Обе продаваемые компании находились в очень тяжелом техническом и финансовом состоянии. Мы должны были купить этот блок, сделать капремонт, вдохнуть в него вторую жизнь, - рассказывает Каха Авалиани, председатель совета директоров Центрально-Европейской алюминиевой компании, управляющей алюминиевыми активами "Базового элемента" в регионе.

 

Электростанция могла бы работать еще 10-15 лет. Одновременно шла бы постройка второго блока с такой же мощностью - 225 мегаватт. Инвестиции должны были составить более 300 млн евро. Оба блока давали бы столько электричества, что его не только хватило бы на наше производство, но и удалось бы продавать местному правительству". Все планы черногорскими чиновниками были одобрены, однако быстро оформить сделку не удалось: слишком проблемными оказались активы (электростанция и угольный разрез работали по лицензиям, срок действия которых истек несколько лет назад). Получить новые документы было сложно, ибо предприятия находились в состоянии судебной тяжбы с рабочими, которые считали, что работодатель им хронически недоплачивал. Причем суд первой инстанции уже принял решение в пользу работников. Общая сумма долга составляла порядка 10 млн евро. "Базэл" не хотел брать на себя такое обременение и требовал от продавца оградить его от старых проблем. Затем в Черногории прошли парламентские выборы. Правящая демократическая партия социалистов, которая держала курс на либерализацию экономики, максимально быструю приватизацию и привлечение инвесторов, чтобы получить большинство в парламенте, взяла в коалицию социал-демократическую партию, исповедующую совсем иные принципы. И в новых политических условиях прежние договоренности поползли по швам. Лидеры социал-демократов настаивали на том, что электростанция должна стать государственным стратегическим объектом.

 

В результате сначала стали меняться условия тендера. "Многие статьи преображались буквально на глазах, - рассказывает Каха Авалиани. - Чтобы привлечь банковские кредиты для финансирования сделки, мы должны были подписать с правительством Черногории документ, в котором власти гарантировали бы покупку у станции в течение трех лет определенного количества электроэнергии по ценам, прописанным в соглашении. Эти тарифы были связаны с тогдашней ценой энергии на Лейпцигской бирже и составляли 53 евро за мегаватт. Сначала они соглашались, а потом отказались от этого пункта: якобы политически неправильно покупать у нас электроэнергию. Этим они нанесли удар по экономике проекта, поскольку банки сразу отказались нас финансировать".

 

Весной 2007 года тендер был оменен.

 

ЛОВУШКА ИЛИ ЛАБИРИНТ?

 

Таким образом КAР, а вместе с ним и "Базэл" оказались в черногорской в ловушке. Пока у металлургов есть временный контракт на поставку электроэнергии с Electric company of Montenegro (местной ЕЭС), который был подписан еще при покупке алюминиевого комбината. По нему цена за мегаватты привязана к цене алюминия на Лондонской бирже, но рассчитано это соглашение всего на пять лет. Причем, если первые три года энергетики должны были поставлять металлургам две трети необходимой электроэнергии, то на четвертый год - уже половину, а на пятый - всего одну треть. То есть с 2010 года КАР придется покупать электроэнергию на местном рынке, а она здесь настолько дорога, что производство алюминия может стать нерентабельным. "В 2005 году мы платили 35 евро за мегаватт, в прошлом году - 66, а в этом году - уже 80, - говорит Джо Казади. - Мы с ужасом смотрим, как на рынке дорожает электричество, потому что в результате растет и себестоимость нашей продукции. Здесь мы потребляем, пожалуй, самое дорогое электричество в Европе, если не в мире. Когда я работал в Alcoa, перед нами стояла задача снизить все затраты в расчете на тонну металла до $1,2 тыс. А здесь мы в январе только за электроэнергию платили такую сумму. Что будет дальше?"

 

Перепродать такой проблемный актив не удастся. Купить же в Черногории еще какое-нибудь генерирующее предприятие также не получится: нечего покупать. Построить что-то свое тоже не вариант: слишком сложно в этой стране получать разрешения и лицензии. Так что, с одной стороны, менеджмент КАР надеется, что черногорское правительство одумается, а с другой - управленцы лихорадочно смотрят по сторонам, например, на Сербию, где намечается приватизация двух электростанций. "Как только там все стабилизируется (сейчас правительство подало в отставку), мы собираемся поучаствовать в тендере, - сообщил Каха Авалиани. - Активно лоббируем ситуацию в Боснии и Герцеговине. Пытались даже войти в Косово, где самый большой запас бурого угля в Европе. Они могут стать основными производителями электроэнергии в регионе. И хотя там политическая нестабильность, интерес к варианту остался". По словам Яна Петера Олтерса, представителя Всемирногобанка, дефицит энергии представляет собой серьезную проблему для Черногории. Правда, Джо Казади видит камень преткновения в иной плоскости: "Ситуация в Черногории уникальна тем, что проходит год за годом, а у них законодательная и нормативная чехарда не прекращается". Адриан Купер, гендиректор Института экономики Оксфорда, назвал отмену результатов тендера непопулярным шагом. И в самом деле, крупные российские инвесторы серьезно насторожились. "Российские компании в течение нескольких лет участвовали в большинстве приватизационных тендеров в Черногории, но после того, как в прошлом году были аннулированы итоги конкурса по ТЭЦ и месторождению угля в Плевле, активность сократилась. Возникли риски, что Черногория, которая ориентирована на интеграцию в ЕС, будет негативно относиться к российским инвестициям", - считает Андрей Шульга, исполнительный директор УК "Финам Менеджмент".

 

ПРОБЛЕМНЫЕ ПЕСЧИНКИ

 

Тем не менее в 2007-м Черногория вышла на первое место в Европе по объему прямых иностранных инвестиций на душу населения и их доле в ВВП. По сравнению с прошлым годом они выросли на 56,4% и составили 1,7 млрд евро. Особо пылкий интерес к этой стране проявляют инвесторы Норвегии, Австрии, России, Великобритании и Словении. По данным Вуйица Лазовича, главы Совета по приватизации Черногории, в 2007 году распродажа госсобственности принесла казне около 61 млн евро. Эти цифры раззадорили местные власти, и теперь они выставляют на продажу военную базу в Кумборе, которая занимает несколько гектаров земли на берегу Боко-Которской бухты. На очереди приватизация судоверфи в Бьеле и сдача в долгосрочную аренду "Великой плажи" - 13-километрового песчаного пляжа в районе Ульцина Наверняка и на эти объекты желающие найдутся. Однако вряд ли инвесторы пойдут сюда таким же косяком, как 3-5 лет назад, поскольку инвестиционный климат здесь стал явно суровее. Как рассказал Каха Авалиани, работодатели в Черногории неизбежно сталкиваются с проблемами, связанными с трудовыми отношениями. КАР пережил уже две забастовки.

 

"Еще до нас на предприятии долго не повышали зарплату. Коллективного договора вообще не существовало. И в декабре 2006 года у нас была очень тяжелая забастовка, - говорит Авалиани. - После нее мы подняли зарплату на 10%, а в коллективном договоре записали, что в течение нескольких лет зарплата будет индексироваться на уровне инфляции. Первое повышение должно было произойти в апреле 2008-го. Но местные рабочие уже в ноябре 2007 года начали требовать увеличения зарплат: мол, у них повысилась стоимость жизни. И давай снова бастовать. При этом на заводе средняя зарплата почти 700 евро, хотя на других предприятиях не более 500 евро". И снова иностранные работодатели оказались в ловушке, потому что останавливать алюминиевое производство нельзя, равно как и невозможно расстаться с бунтарями.

 

В Черногории традиционно сильны профсоюзы, которые не позволяют уволить человека, даже если тот плохо работает и нарушает дисциплину, а нормативов, регулирующих проведение забастовок, вообще нет. "У черногорцев до сих пор социалистическое мышление, и, конечно, это сказывается на работе. Допустим, человек поцарапает палец и сразу бежит к врачу. Тот его отпускает домой. И рабочий с такой ерундой болеет целую неделю, при этом получая зарплату. Здесь сложная система коэффициентов, которая не позволяет нормально урегулировать вопрос", - сетует Авалиани. Однако это лишь песчинка из горы местных "достопримечательностей". Как рассказал "BusinessWeekРоссия" Вячеслав Лейбман, управляющий партнер компании MIRAX Balkan, возводящей между городами Будва и Бечичи гостинично-жилой рекреационный комплекс Astra Montenegro, проблемой не только российских, но и всех девелоперов в Черногории является неадекватная оценка земли со стороны черногорских собственников: она явно завышена.

 

Здесь не хватает инфраструктуры, дорог, электричества, воды, местные компании не имеют опыта реализации крупных объектов, и при этом черногорцы ожидают получить довольно высокую цену за свои земельные участки. В некоторых районах стоимость земли достигает 1500 евро за 1 кв. метр. "Стоит признать, что подобное предложение определено спросом, в первую очередь со стороны российских покупателей. Но одно дело купить 10 соток для строительства приморской виллы, и другое - 10-15 гектаров для осуществления серьезного проекта. Естественно, цена не может быть одинаковой, но частные черногорские собственники не всегда отдают себе в этом отчет", - говорит Лейбман С этой же проблемой столкнулась и компания Lukoil Montenegro. По словам ее гендиректора Роберта Ферлуги, компания до 2010 года планирует построить в Черногории 15 АЗС и занять таким образом 20% местного рынка. "Но здесь очень дорогие земельные участки, потому что страна маленькая, туризм развивается, русские много покупают и цены растут. Так что строить в курортных местах совершенно невозможно", - говорит Ферлуга. Еще один фактор риска, по его мнению, это регулируемая государством максимальная цена на бензин. Что, кстати, характерно и для прочих балканских стран.

 

КУПИТЬ, ЧТОБЫ ПРОДАТЬ Получается, что приносить в эту страну собственные капиталы - хлопот не оберешься. "Как консервативный частный инвестор, я бы в Черногорию вкладываться не стал, - признался Сергей Цакунов, бывший гендиректор Российского центра содействия иностранным инвестициям при МЭРТ РФ. - Хотя возможно, что люди, которые, несмотря на все риски, туда придут, через 15-20 лет получат отдачу. На то и существуют рискованные инвестиции. Так же, например, в Румынию можно вкладывать, но не дождаться, когда начнется ее развитие". По мнению аналитика, одним из самых качественных мест для инвестиций до недавнего времени была Испания, но она уже перегрелась. А из новых "горячих инвестиционных точек" в Европе сегодня хорошие параметры имеет Греция. "Бывшие республики Югославии - это большой вопрос. Если только туда "Газпром" зайдет, возможно, это будет иметь стабилизирующий эффект. Там очень сложная геополитика", - говорит Цакунов. По мнению Андрея Суздальцева, доцента факультета мировой политики ГУ-ВШЭ, во всей Восточной и Центральной Европе российские инвестиции сегодня сталкиваются с массой проблем. Они общие для Черногории, Болгарии и Румынии, в меньшей степени для Хорватии. "В Черногорию пошел не только крупный капитал, но и инвестиции средних фирм, которые не очень владеют спецификой инвестирования за рубежом. Страна эта формально открыта для России. Сначала настрой был очень даже благоприятный, и российские деньги пошли в туристический, транспортный бизнес, в недвижимость. Но, к сожалению, наши инвестиции воспринимаются там как незащищенные", - говорит Суздальцев.

 

Он считает, что российская власть, являясь правительством корпораций, так и не научилась защищать российские инвестиции за рубежом, даже если они очень важны для стран, в которые приходят. "Она не умеет обеспечивать возврат денег, рентабельность, защиту от местного произвола, - говорит Суздальцев. Отсюда и специфический подход к российским деньгам. Естественно, инвестиции от Евросоюза, с которым Черногория связывает свое будущее, находятся там в гораздо лучшем положении. И еще хотелось бы добавить: все ожидали экономического бума в Черногории, рассчитывали, что туда пойдут мощные инвестиции из Европы, будут большие вложения в инфраструктуру, в обновление страны. Но пока этого не произошло. И отдача от вложенных денег оказалась мизерная". Кстати, практически все аналитики в качестве не самого благоприятного для инвестиций в Черногорию фактора называют политическую нестабильность на Балканах. Есть предчувствие, что история с Косово добром не окончится. А в Черногории около 5% населения - это албанцы, с ними тоже возможны проблемы. С другой стороны, Черногория граничит с Боснией и Герцеговиной, где сложности будут только нарастать. "Я думаю, что перспектив у инвестиций в Черногорию вообще нет, - считает Андрей Суздальцев. - Туда может идти только рискованный капитал, который планирует быстро получить прибыль и уйти. Пока же для российских вложений в этом регионе интересными остаются только три государства: Хорватия, Сербия и Словения".

Яна Юрова, "BusinessWeek Россия"